Мне было шесть лет, когда я впервые отправилась в кино одна на дневной сеанс. Мы жили в небольшом поселке нефтяников, где работало целых два кинотеатра.

Тот, что был неподалеку от нашего дома, назывался имени Гагарина. Фойе было приятно прохладным и казалось мне каким-то "греческим", видимо, из-за колон и балюстрады. С греками я на тот момент уже была знакома, читала их древние мифы и разглядывала альбомы со статуями и храмами, греков я полюбила. 

Картина оказалась индийской... и греки были повержены наповал. Мое 6-летнее трепещущее сердце попало в плен добровольно и целиком. То, что полилось на меня с экрана, по воздействию превосходило все знакомые мне впечатления. 

В темном таинственном зале сидело существо, почти не дыша, превратившееся в чистый восторг и восхищение. Не помню, были ли к тому времени уже в моей жизни Зита и Гита или я впервые оказалась один на один с искусством Болливуда. В любом случае я смотрела их по черно-белому телевизору, а тут - огромный прямоугольник гармонично меняющихся невероятных ярких, сочных цветов и красок.

В зал струился волшебный свет киноэкрана. Белоснежные зубы актеров, черные блестящие волосы, выбивающиеся из великолепных атласных сооружений на голове, драгоценные камни в изящных ларцах, красные перстни, из которых сыпали яд в тонкие хрупкие бокалы, балдахины и покрывала.

Надо полагать, что сюжет был не из спокойных. Хотя сюжет тут очевидно не при чем. Как ни странно, знаменитые песни и пляски я тоже не помню. Цвет и свет, таинственность темного зала и то, что я была одна, - вот что будоражило воображение и превращало меня в чистейший восторг.

По счастью греки через некоторое время вернули свои позиции - чтение взяло верх над кинокартинкой и сюжет, смыслы и возможность размышлять и создавать свой образный ряд победили видеообразы. Очень скоро книги стали лучшими друзьями на долгие годы, а удовольствие от чтения перекрыло наслаждение от кино, хотя кино я тоже любила. 

И только совсем недавно мне раскрылось, какое это было для меня счастье. Развивать воображение, что просто необходимо любому ребенку, не только таким чувствительным, как я, можно только через слово: образ, рождающийся в ответ на услышанный или прочитанный смысл, - это и есть работа воображения. 

Готовые же образы значительно снижают эту чудесную возможность - эмоционально и эстетически развиваться. С определенного возраста детям полезнее книги без картинок читать, чтобы работы образному мышлению больше доставалось и, следовательно, результат был лучше.

Все, думаю, помнят такие случаи, когда книгу прочел, а потом фильм по книге посмотрел и брррр... ну как так можно было все выстроить и оживить, ну все же совсем иначе должно выглядеть. Это тот случай, когда мы хорошо поработали. А такой труд - ни много ни мало залог нашей интересной наполненной жизни и яркой реализации, ведь без воображения в современном мире информации никуда.

Есть еще один важный момент про чтение: чем больше мы нарабатываем словарный запас, тем большие возможности описания своих состояний, чувств и эмоций получаем, вплоть до оттенков - точных и безошибочных. Назвал нечто словом - и это нечто перестает быть темным разлитым, становится понятным и управляемым. И без этого нам сегодня никуда: знать и понимать себя и окружающих - необходимость для выстраивания отношений, а значит, и счастливой жизни.

P. S. К творениям Болливуда до сих испытываю теплые чувства - все ж-таки первая детская кино-любовь.

Как человек c сами знаете каким вектором нередко вспоминаю я свое детство, золотое детство мое… Наш двор в небольшом поселке Башкирии, серую родную пятиэтажку с огромным советским плакатом на торце и подругу свою – Тамару.

Сегодня вспомнила, как мы с ней на лыжах стоим в лесу. И это не урок физкультуры в школе и не наши добровольные гулянья. Это соревнования лыжников. Мы возбуждены и хихикаем, перед нами довольно сложная горка – крутая и длинная. Мы стоим на ее вершине и размышляем, что нам делать…

До класса шестого мы с Тамарой ходили парой. Она была моей самой близкой подругой, поскольку жили в мы одном доме – той самой серой пятиэтажке – и учились в одном классе. Двух этих обстоятельств было достаточно, чтобы мы начали дружить.

Мы вместе шли в школу и обратно, обязательно «заходили» друг за другом, чтобы играть во дворе и вместе записались в лыжную секцию. И целых 2 года ходила я в эту лыжную спортивную школу, хотя лыжи просто ненавидела. 

И как-то после очередного замечания нашего тренера честно призналась: 

- Да, Рашит Гареевич, я на лыжах как курица на лапах стою… 

А он ответил так же честно:

- Нет, Семушкина! Курица на лапах хорошо стоит!

Зато летом, осенью и весной мне нравилось – можно было вволю бегать, прыгать, играть. Тем более в нашу секцию ходил мой одноклассник, в которого я была влюблена, и еще один из параллельного класса, в него я тоже была влюблена. Так уж я была устроена – девочка с таким складом психики – и в школьные годы мне всегда нравились несколько мальчиков сразу. Да что там в школьные, а в студенческие? А дальше?

В нашей спортшколе утренние пробежки и разминки были обязательны. Дисциплинированная и послушная Тамара каждое утро в 7.30 звонила в мою дверь. Я была вынуждена впускать ее в прихожую, и это было самое ужасное, с чего мог начинаться мой день.

Никаких мальчиков – ни тех, в которых уже я была влюблена, ни тех, в которых можно было влюбиться и перед которыми можно было повоображать, на пробежке не было, а других столь значимых стимулов для меня не существовало. Невозможность все время притворяться больной и сам факт наличия Тамары в нашей прихожей – думаю, что только эти два обстоятельства заставляли меня быстро одеваться и бежать с ней по дороге, которую в нашем поселке называли Солдатская. 

Солдатскую строили пленные немецкие солдаты прямо в лесу. Она была знаменита тем, что вдоль нее располагалось кладбище. Так что сами понимаете, что означали для жителей нашего поселка фразы типа: завтра его по Солдатской понесут, да она уже давно на Солдатской…

До кладбища мы не добегали. Разворачивались и бежали обратно – навстречу новому дню. Три раза в неделю новый день после школы сулил тренировку. И в школу, и на тренировку Тамара тоже заходила за мной. 

На тренировках же, как и в школе, была красота, такая, что даже лыжи зимой можно было вытерпеть! Там был Игорь из нашего класса. И Саша – из параллельного. И еще много других, в том числе более старшего возраста. В них можно было стрелять глазами и остротами, даже если они не долетали по назначению, ловить их взгляды,  загадочно хихикать с Тамарой и вообще вести себя таким образом, за который обычно окрещивают воображулей, а по сути – давать волю своим бессознательным желаниям.

А еще можно было дышать свежим воздухом, наслаждаться красотой природы и слушать мудрости тренера. Тренер наставлял вести спортивный дневник: после каждой тренировки и пробежки записывать, что я делала (сколько пробежала, какие упражнения выполнила). 

У ребят постарше дневники были красивые – они вклеивали яркие картинки со спортсменами и делали интересные записи, делясь своими впечатлениями. Эти спортивные ребята по-настоящему любили лыжи! И вообще они походили на богов – яркие, красивые, на нас внимания почти не обращают. 

Модные лыжные костюмы сочных цветов, лыжи пластиковые, палочки бамбуковые и коньковый ход, повергающий в трепет. Мы же с Тамарой, и вся младшая группа секции, ходили на деревяшках, с палками из алюминия. 

Я умудрилась сломать три пары лыж за один сезон. И это еще при том, что зимой я нещадно пропускала тренировки – врала Тамаре, чуть приоткрыв дверь, что после школы что-то разболелась, и она уходила к тренеру в лес одна.

В тот день были крупные соревнования, приехали юные спортсмены из разных районов Башкирии. Лыжная трасса пролегала по лесу, обозначенная яркими флажками. На трассе было несколько непростых подъемов и спусков. Мы с Тамарой решили держаться вместе. 

И вот вбежали мы с ней в зимний сказочный лес. Регулярно отступая в бок, слыша за спиной выдох «Лыжню!», добрались-таки до самого сложного спуска. Глянув вниз и оценив обстановку – крутая гора, вокруг деревья, лыжи смазаны хорошо… мы поочередно сделали следующее – сели на корточки, лыжи поставили на ребра и стали по-тихоньку сползать с горы, тормозя палками. 

Было очень страшно. Я спускалась с закрытыми глазами – для пущей надежности. Когда же мы в целости и сохранности оказались внизу, безудержная радость охватила нас, и мы побрели к финишу, смеясь и любуясь снежной красотой вокруг. Красотой в большей степени любовалась я, а Тамара очень радовалась, что удалось сохранить лыжи и ноги.

Никто уже не кричал сзади «Лыжню!», обгонять нас было некому. А тренер, который чихвостил за любую ошибку на тренировках, ничего не сказал – видимо, занять последние места в личном зачете – не такая уж серьезная провинность. И нам не обидно – последнее место-то мы с Тамарой разделили на двоих – победила дружба!

Всё же лучше заботиться о других, 

чем дружить с садовым гномом.

Амели Пулен

Помню, солнечным летним утром вышла я с ведерочком во двор погулять. Было мне тогда лет пять. Для впечатлительной и эмоциональной девочки лето – это особое удовольствие. Букеты свежих запахов, обвалакивающий свет солнца, цветная сочность вокруг, душа расцветает от такого…

Двор был совершенно пустым, только на больших деревянных качелях каталась какая-то незнакомая девочка. Я подошла к качелям и встала сбоку. Смотрю на девочку, жду, когда она со мной в эмоциональную связь вступит, всем своим видом показываю – мол к связи готова. Или, может, ей кататься надоест, что тоже прекрасно – качели-то я не просто люблю – обожаю! Стою, машу ведерком в нетерпении. С ноги на ногу переминаюсь.

А ведерко-то возьми да и упади - прямо под качели. И тут я, не долго думая, бросаюсь вслед за ним в бессознательном порыве спасти имущество – и дальше ничего не помню. Массивное деревянное сиденье, обитое, между прочим, железными скобками, шибануло меня аккурат в лоб. 

Мама и папа были в ужасе, когда меня принесли без сознания. На лбу вздулась невероятных размеров шишка – как куриное яйцо. Я помню, мне было отлично видно ее, стоило чуть поднять глаза. При этом моя трепетная душа уходила в пятки. Я уже тогда была довольно мнительным ребенком, но тут не нужно было никакой особой мнительности – лежа в постелях, просто возведи глаза к потолку – и вот она – шишка, каких не бывает.

Меня пробивала дрожь от картинок моего будущего: я боялась, не вытек ли в эту шишку мой мозг. Опасения и по сей день не покинули меня.